Валентину Шубину уже давно не хочется ничего менять. Ни в своей жизни, ни в книгах, которые он когда-то писал с удовольствием. А теперь, после операции, когда ему пересадили чужое сердце, он всё равно старается держать всё по-старому. Даже если это старое уже давно стало неудобным и тяжёлым.
Он автор тех самых добрых историй про Слона Мишку. Милые, пушистые, с хорошим концом. Дети их любили, родители покупали в подарок. А сам Шубин, оказывается, был человеком совсем другого склада. Желчным. Упрямым. Обидчивым. Те, кто знал его близко, удивлялись, как из-под такой руки могли выходить такие светлые страницы.
С женой он развёлся лет десять назад. С дочерью поссорился ещё раньше. Ради неё когда-то и начал сочинять про слонёнка - хотел, чтобы у девочки было что-то тёплое и надёжное. Получилось, что книжки стали надёжнее, чем он сам. Теперь дочь живёт в другом городе, звонит редко, а он и не просит. Говорит себе, что так даже лучше.
После болезни и пересадки сердца врачи настояли на сиделке. Шубин сначала отказывался, потом сдался. Но та, которую ему прислали, оказалась именно такой, каких он терпеть не мог. Разговорчивая. Упрямая. Всё время пытается его растормошить. То чай с мятой притащит, то окно откроет, то спросит, почему он не пишет продолжение. Он молчит или огрызается. А она не обижается. Просто приходит снова.
Иногда по щекам у него начинают течь слёзы. Совсем без причины. Сидит, смотрит в стену - и вдруг мокро. Он вытирает их рукавом, злится, стесняется. Сердце, говорят, чужое. Может, оно помнит чью-то другую жизнь, чужие обиды или чужую нежность. Шубин в это не верит. Но каждый такой момент ощущает себя всё более чужим в собственной шкуре.
Он не хочет дописывать слонёнка. Не хочет придумывать новые приключения. Всё, что он мог сказать этим историям, давно сказано. А новые слова не идут. Сиделка однажды оставила на столе чистую тетрадь и ручку. Он даже не прикоснулся. Только отодвинул подальше, будто там лежала бомба.
Иногда по ночам он всё-таки думает о дочери. Не о том, как она сейчас выглядит, а о той маленькой, которая когда-то засыпала под его чтение вслух. Он помнит, как она смеялась над тем, что Слон Мишка всегда теряет свой красный шарфик. Помнит, как она просила: «Пусть он найдёт его, папа, ну пожалуйста». Он находил. В каждой книжке.
Теперь шарфик лежит где-то в старых коробках на антресолях. А вместе с ним - ощущение, что жизнь можно было прожить как-то иначе. Не так одиноко. Не так зло.
Сиделка всё равно приходит каждое утро. Ставит чайник, включает свет, спрашивает, как спалось. Шубин бурчит в ответ. Но уже не так резко. Иногда даже отвечает на её вопросы. Коротко. Через силу. Но отвечает.
Может, и не случится никакого большого примирения. Может, он так и не возьмёт в руки ручку. Но в последнее время, когда слёзы снова текут без спроса, он уже не сразу их вытирает. Иногда позволяет им просто быть. Как будто учится чему-то новому. Не у чужого сердца. У самого себя.
Читать далее...
Всего отзывов
5